Берингия — гонка за имиджем. Камчатка

В рамках проекта «АН — остров Камчатка»

107

Ламутами называют эвенов, которые в давние времена жили на берегу моря Ламу (Охотского).

Ламуты — это укороченные торбаса (сапоги из оленьих камусов), в которых ходили оленеводы, охотники, каюры — погонщики собачьих упряжек. Ламутами на Севере называли эвенов-отшельников, сменивших привычный образ жизни на долгую дорогу и одиночество.

4

Пятнадцать упряжек, — сто семьдесят собак, десяток снегоходов, волонтеры, фотографы, писатели, каюры, повар и ветеринары — в разгар камчатской зимы, третьего марта, отправились на север полуострова. Традиционная гонка «Берингия» в этом году стартовала из Петропавловска-Камчатского. Впереди были полторы тысячи километров по лесам, тундре и перевалам — по берегу Берингова моря через всю Камчатку — до залива Анапка и гавани Сибирь.

075

У каюра Анфисы Бразалук такое милое подсолнуховое лицо. С веснушками. Она плачет, что собаки сильно устали. Она плачет, что ей придется ночевать в лесу, и может быть она погибнет. Замерзнет. Посреди поляны горит огонь — собачьи морды, лапы и хвосты вокруг ночной стоянки. Анфисины аляскинские ездовые так устали, так устали: она одна в каменном лесу — камчатскую каменную березу долго разжигать. Минус сорок. Потом, я помню, Анфису спасли снегоходчики — привезли в Ивашку, село на краю моря, где мы ночевали. Раздели донага и натерли жиром, поили горячим. Мы тем временем чаевали и представляли, обсуждали, как ей там одной в лесу было одиноко и холодно. Анфисины собаки зарылись в пухлые сугробы и спали без задних лап.

086

Главный судья вызывает на старт упряжку, собаки воют и скулят, рвутся вперед. Время! Каюр криком или свистом дает команду вперед. Иногда собаки бегут не туда, кусают волонтеров или зрителей. У Валентина Левковского из Усть-Хайрюзово к концу гонки собаки совсем свихнулись, грызли всех подряд, кто попадался под лапы. Не до крови, будто тисками сдавливали, видимо от азарта. Бежать приходится от пятидесяти до ста километров в день. Мороз. Или пурга метет. В дороге каюру есть нельзя, собаки будут оборачиваться на запах. Каждое утро, поставив собак в упряжку, каюры набирают в термос чая для чаевок. Утром собак кормят нерпичьим жиром для энергии, от этого они оставляют на снегу приметные следы — километров десять можно бежать за ними вслед с закрытыми глазами. По запаху.

101

097

Каюр Иван Нивани пару лет назад на своих собачках преодолел четыреста пятьдесят километров по тундре в одиночку. В родном селе Ачай-Ваям его встретили старики. «Хорошо доехал, однако», — сказали старики. Фотограф сделал фото, когда Нивани нес на руках больную собаку. «Если бы старики узнали, что я так жалею собак, меня бы огрели осталом, палкой для торможения упряжкой» — «Почему?» — спрашиваю. «Больная собака — не работник. Ее убивают. И она отправляется к предкам — им тоже нужны собаки. Предки также убивают своих старых псов, и они рождаются в нашем мире». – «Хм» — ответил я.

114

Каюры не любят, когда снегоходы проезжают близко — пугают и сбивают с ритма собак. Каждое утро в дорогу первыми отправляются проводники-следопыты на снегоходах. Они «бьют щахму», прокладывают снежную дорогу для собачьих упряжек. Собакам бежать по рыхлому снегу очень тяжело. Пока добрались до Ключевского вулкана и поселка Ключи многие собаки выбились из сил на неудобном «пухляке». Анфисины аляскинские псы устали сильнее других, стерли лапы. Они не были тренированы, как их северные собратья, живущие в поселках Корякии, на берегах древнего моря Ламу. Берингия остается гонкой традиционной, — спортивные упряжки за двадцать пять лет не смогли вытеснить национальных каюров в малахаях на деревянных самодельных нартах.

133

128

Валера Соколов из Оссоры, села расположенного рядом с двуглавой горой Колдуньей. Ему подарили щенка. Назвали Белым Ламутом. Беламут всю дорогу ехал на упряжке, или бежал на привязи рядом с нартами. На стоянке щенок лизал в морду взрослых псов. Мы прозвали его «запасным колесом». Дед и отец Соколова были каюрами в поселке Тымлат, где кругом тундра и пятьсот верст до ближайшей проселочной дороги, — возили на упряжке учителей, почтальонов, инкассаторов и рожениц. Летом упряжные собаки живут вольной жизнью: сидят на цепи или идут за хозяином — охотиться и рыбачить.

151

159

Отец Владислав Ревенок — священник из Эссо. В его упряжке ходит уже третий год слепой пес по кличке Лунтик. Ходит по интуиции, запаху, идет по следу собратьев. В Ключах батюшка вдруг снимает упряжку с гонки. «Собаки бегут из последних сил. Жалею. Не стану их мучить».

Проводник-волонтер Андрей Адуканов. Все зовут его Монгол. Его бабка по отцу — корячка — была самой богатой на западном побережье Камчатки. Дед по матери был эвеном, занимал пост председателя колхоза, — его прозвали Сталин за то, что дед всех умных ссылал в дальние табуны, чтобы не подсидели его должность.

С нами едет Вячеслав Падерин, глава администрации Корякского округа. Таскает чаны и тюки с кухней, возит на нартах повара, добрейшую эвенку Аллу Ионовну. Рассеяно берет мою закоптелую кружку, наливает себе чай на чаевке. Устал. «Берите, Вячеслав Иванович, не жалко! Почаюем». Ему приходится выступать с приветственным словом на встречах с населением. Нас торжественно принимают. Мы двадцать сел и поселков прошли, везде были концерты и пироги. Икра была. Бензин. Рыба для собак. Мы с Ионовной чистим картошку, утром она варит всей экспедиции молочную кашу. Ионовну обижать нельзя. Она смеется (или всерьез): «Мы, эвены и коряки, добрые, но мстительные, если нас обижают». — «Уф, Ионовна, вкусная у тебя каша!» Несемся на снегоходах, обгоняя друг дружку и бегущие своей дорогой собачьи упряжки, летим в белую эвенскую тундру. «Скока ехать до Тиличиков?» — кричу. — «Двадцать пять чаевок еще!» — смеется Ионовна.

Гонка на собачьих упряжках Берингия уже стала именем собственным. Стартовала в двадцать пятый раз. Это уже бренд, символ Камчатки. Ключи – поселок у подножия самого высокого в Евразии вулкана Ключевская сопка. Гонщиков ждут — собрались много людей, концерт, продают жареное мясо, напитки. Толкаются, лезут прямо под нарты и собак. Кричу разгневанно: «Не лезьте! А и лезьте! Пусть вас собаки покусают!» Один мужчинка в черных очках мне замечает, чего это я так резко. Ответил ему грубо. Мужичонка нашел меня после, протянул руку: «Как вас зовут?.. А я коряк. Живу здесь. Вы зря так. Мы не быдло. Просто мы собираемся все вместе или на пожар, или на праздник. Вы уедете в город, а мы тут останемся вспоминать Берингию». — «Ты меня победил, коряк», — подумал я со стыдом.

172

Гонка-экспедиция Берингия проложила «шахму» — снежную дорогу через всю Камчатку. Вывенка, Тиличики, Мильково, Козыревск, Долиновка, Атласово… Впервые Берингия пошла по западному побережью. Берингия внесена в книгу рекордов Гинесса как самая протяженная в мире гонка на собачьих упряжках — за путешествие на Чукотку в 1992 году.

Рядом со мной настоящие Ламуты. Странники. Непоседы… Сто семьдесят собак. Волонтеры, проводники-следопыты, главы поселков и районов, писатели и ветеринары. Татьяну Петровну зову «ветелинар». Так мягче что ли… Она укутана в пуховики и шапки. Собаки в ее лице нашли неутомимого защитника их собачьих прав. Каждой псине после пробега колет Татьяна Петровна сердечное, витамины. Вот тебе, Тихон, от поноса… Сиимвол Берингии пес Тихон из упряжки Соколова заболел почти у финиша — лежал в тепле, страдальчески глядел на меня: «Ну что, писатель, знаешь кто я? Я символ гонки, великий пес Тихон!» Каюры решили по-своему: пес не выдержал такой обременительной славы. Завистники сглазили псовый портрет на рекламном баннере.

555

Знаменитая женщина-каюр Маргарита Байшуакова из поселка Оссора. Она «гонковала» до конца своих сил. Сошла с дистанции по здоровью. Вертолет с губернатором подсел на дозаправку в Оссоре. Байшуакова нашла губернатора и говорит, а не отвезете меня, уважаемый Владимир Иванович, в село Тиличики, чтобы я побывала на финише. Владимир Иванович Илюхин, губернатор Камчатского края, отвез каюра Байшуакову в Тиличики на празднование двадцать пятого финиша Берингии. Было по пути же. Чего я вспомнил о Маргарите? В поселке Карага мы ночевали вповалку на полу в местной школе. Вышел в туалет в холодный предбанник. Вижу кто-то спит в спальнике в углу, сипит-храпит на весь предбанник. Утром спросил Маргариту Байшуакову, почему спала в холоде. «Я после операции, — ответила, — громко дышу во сне, не хочу мешать остальным…»

У каюров Семашкиных Андрея и Насти пятеро детей. Настя по секрету говорит, что ждет шестого. «Сроки маленькие», поэтому и повела за мужем свою упряжку. Потом уже все в экспедиции узнали… Прошлый год, когда Андрей был на гонке, у них загорелся дом. И сгорел дотла. Настя позвонила мужу и сказала, что вот, наконец, представилась возможность построить им новый дом. В теннисном зале спортшколы в Козыревске, где ночевала экспедиция, Настя и Андрей играют на флейте и гитаре, поют в два голоса. Собирались каюры, слушали, чаевали потом на кухне у Ионовны. Спрашивают москвичи из телекомпаний, а есть ли знаменитая камчатская ездовая в ваших упряжках. Андрей Семашкин подумал и сказал: «Вот она перед вами. Самая настоящая… «берингийская ездовая». Можно сказать, что за двадцать пять лет Берингии камчатские каюры вывели свою породу.

001

Самый лучший снимок у меня вышел во время налетевшего циклона: монументальный каюр, розовые собачьи языки, молочный туман низовой пурги… И я придумал себе творческий псевдоним — Ламут.

095

Читайте «Аргументы недели»
Ищите в сети «АН — остров Камчатка»

Текст, фотографии —Вячеслав Немышев
Источник — http://lamut-go.livejournal.com/

You may also like...

Добавить комментарий